История одной жизни
В подписке
Основная коллекция
Издательство:
НИЦ ИНФРА-М
Год издания: 2014
Кол-во страниц: 199
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Артикул: 627088.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 45.03.01: Филология
- ВО - Магистратура
- 45.04.01: Филология
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов.
Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в
ридер.
К.М. Станюкович ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЖИЗНИ Москва ИНФРА-М 2014 1
СОДЕРЖАНИЕ I........................................................................................................4 II ....................................................................................................14 III...................................................................................................16 IV...................................................................................................22 V....................................................................................................23 VI...................................................................................................26 VII .................................................................................................31 VIII................................................................................................35 IX...................................................................................................43 X....................................................................................................46 XI...................................................................................................50 XII .................................................................................................57 XIII................................................................................................60 XIV................................................................................................64 XV.................................................................................................67 XVI................................................................................................75 XVII ..............................................................................................82 XVIII .............................................................................................89 XIX................................................................................................93 XX.................................................................................................99 XXI..............................................................................................105 XXII ............................................................................................108 XXIII ...........................................................................................111 XXIV...........................................................................................114 XXV ............................................................................................119 XXVI...........................................................................................124 XXVII..........................................................................................130 XXVIII ........................................................................................135 2
XXIX...........................................................................................141 XXX ............................................................................................145 XXXI...........................................................................................155 XXXII..........................................................................................163 XXXIII ........................................................................................170 XXXIV........................................................................................171 XXXV .........................................................................................176 XXXVI........................................................................................178 XXXVII.......................................................................................183 XXXVIII .....................................................................................190 XXXIX........................................................................................196 3
I Мрачный осенний петербургский день с пронизывающим до костей холодным северным ветром близился к концу. Отливая от центральных частей города, пешеходы, угрюмые и голодные, торопились по домам. В это время к углу Невского и Лиговки приковылял, имея на плечах ларек, маленький мальчуган в большом измызганном картузе, нахлобученном на уши. Окинув быстрым и зорким взглядом местность и главным образом местопребывание «фараона», то есть городового, маленький человек опустил ларек у тротуара в нескольких шагах от Невского и стал выкрикивать звучным тоненьким голоском в упор проходящим по Лиговке: – Спички, да хорошие! Бумаги и конвертов! Не пожелаете ли, господин? Засунув закрасневшиеся от холода руки в карманы, мальчик то и дело подпрыгивал и ежился, так как костюм его был далеко не по сезону. Довольно жидкое порыжелое пальто неопределенного цвета, сидевшее мешком и, очевидно, шитое на человека более зрелого возраста, и тонкие летние панталоны соответствовали скорей итальянскому климату, чем этой подлой, «собачьей» петербургской погоде. Высокие намокшие сапоги, тоже предназначавшиеся, по–видимому, на более крупные ноги, требовали по меньшей мере основательной починки. Едва ли не самою лучшей частью костюма был вязаный шарф, обмотанный вокруг шеи и скрывавший от нескромных глаз рваную ситцевую рубаху и нечто вроде жилета. – Купите, господин! Поддержите коммерцию! Голос мальчугана выкрикивал все ленивее и безнадежнее. Казалось, он и сам понимал, что ни один из этих торопившихся прохожих в такую погоду не остановится, чтобы поддержать отечественную коммерцию. И если он все еще предлагал и спички, и бумагу, и конверты, то более для очистки своей торговой совести и, главное, из страха иметь недоразумения с одним человеком, которого он называл «дяденькой», не чувствуя, впрочем, к нему никаких родственных чувств. Мальчик не ошибался в своих предположениях. Действительно, ни одна душа не откликалась на его призыв. Всякий спешил в 4
теплую квартиру, думая об обеде, а не о письменных принадлежностях. Никто даже и не взглянул на этого вздрагивающего мальчугана в уродливом картузе и не слыхал тоскливой нотки, звучавшей в этих назойливых предложениях поддержать коммерцию. Но вдруг в глазах мальчика блеснула надежда. Он увидал солидного плотного господина в отличном теплом пальто и с цилиндром на голове под руку с молодой и хорошенькой барыней. Несмотря на отвратительную погоду, господин вел свою даму не спеша и, наклонив к ней голову, о чем–то говорил ей с самым умильным выражением на своем полноватом и не особенно моложавом лице. Опыт недолгой, но уже богатой уличными наблюдениями жизни маленького человека привел уже давно его к выводу, что господин, гуляющий под руку с молоденькой барыней и разговаривающий с ней, чересчур близко наклонившись к ее уху, – несравненно отзывчивее, и добрее, и охотнее поддерживает коммерцию, чем господин, идущий одиноко или с дамой некрасивой, или преклонного возраста. Все эти соображения заставили мальчика предположить, что письменные принадлежности крайне необходимы господину, и он, еще не зная, что нет правил без исключений, торопливо вынул из ларька пачку бумаги и конвертов, подбежал к проходившей паре и крикнул, протягивая пачку: – Милый барин! Купите у бедного мальчика! Поддержите коммерцию. Молодая женщина вздрогнула от этого неожиданного окрика, а господин гневно произнес, хватая за руку мальчика: – Ты как смеешь приставать, негодяй, а? Вот я сейчас кликну городового! Мальчуган рванулся из рук господина и побежал к ларьку, испуганный и несколько изумленный таким неожиданным оборотом дела. Он успокоился только тогда, когда господин с дамой продолжали свой путь и скрылись, после чего не отказал себе в маленьком удовольствии – погрозить им вслед кулаком и затем пустить вдогонку: – Тоже… городовой!.. Сволочь! Прошло еще минут десять. Мальчику становилось очень зябко, и он собирался было сняться с места и закончить на сего 5
дняшний день торговлю, как внимание его привлекла дама в глубоком трауре, шедшая опустив голову. Обязательно следовало сделать еще попытку. Вид этой барыни подавал некоторую надежду. И он проговорил самым трогательным голоском, владеть которым приучила его недавняя профессия нищенки: – Милая барыня! Купите бумаги… Дешево отдам… Пятачок две тетрадки! Барыня подняла голову и взглянула на мальчика. Его бледное, посиневшее от холода лицо, худое, с тонкими, красивыми чертами и с бойкими, бегающими, как у мышонка, карими глазами, тотчас приняло притворно жалобное выражение. – Купите, милая барыня… Тень грусти омрачила лицо дамы в трауре, точно при виде этого худенького, болезненного мальчугана она вспомнила кого– то… Она остановилась, торопливо вынула портмоне и протянула мальчику двугривенный. – Пятнадцать копеек сдачи… Извольте получить бумагу… Бумага первый сорт! – говорил мальчик значительно повеселевшим и уже деловым тоном человека, совершившего выгодное дельце. – Сдачи не надо, и бумагу себе оставь, мальчик, – промолвила дама. – Не надо? – изумился мальчик. И, зажав в кулачке монетку, он горячо и торопливо проговорил: – Дай вам бог здоровья, милая барыня! – А ты, мальчик, шел бы домой… Холодно. – И то зябко… Сейчас иду… – Сколько тебе лет? – Пятнадцатый… – Пятнадцатый год, и такой маленький? А как зовут? – Антошкой… – Ты у кого живешь? – У дяденьки… – Ты, Антоша, приходи ко мне как–нибудь… Я тебе дам платья… И дама в трауре сказала свой адрес и фамилию, ласково кивнула головой и ушла. 6
Антошка несколько мгновений стоял с разинутым ртом. Житейский опыт не очень–то баловал его людским сочувствием и не располагал к оптимизму. И обещание платья и, главное, такая щедрая подачка, признаться, значительно удивили его. Прежде, еще недавно, когда он «работал» на петербургских улицах в качестве «бедного сиротки», гонявшегося за прохожими с жалобными причитаниями дать копеечку, и затем в роли мальчика, которому не хватает двугривенного на покупку билета до Твери или до Пскова (смотря по вокзалу, у которого Антошка стоял), или в роли только что выписавшегося из больницы, – случалось, хотя редко, что ему и попадали двугривенные от сердобольных людей, но с тех пор как он стал ходить с ларьком и продавать спички, бумагу и конверты, ни одна душа не принимала в соображение его собственных нужд, и каждый старался купить и спички и бумагу дешевле, чем где бы то ни было, точно считая, что дать мальчику с ларьком лишнюю копейку – значит потакать грабежу. Вероятно, подобными житейскими наблюдениями следовало объяснить и то, что в сердце Антошки после первых мгновений радости закралось вдруг подозрение насчет доброкачественности двугривенного. И он с серьезным, деловым видом опытного человека, умеющего отличить олово от серебра, взял монетку в зубы и несколько раз куснул ее. Испытание на мелких острых зубах и затем металлический ее звон на камне мостовой убедили мальчика, что монетка не фальшивая. Тогда он с удовлетворенным и довольным видом опустил ее не в кожаный кошель, в котором хранилась выручка сегодняшнего дня, а в карман штанов, решив, что, по всей справедливости, о которой он имел понятие, двугривенный принадлежит ему одному и что, следовательно, отдавать его «этому дьяволу», как он мысленно называл «дяденьку», было бы величайшей глупостью. Вслед за тем он достал карандаш и свою записную книжку, служившую ему в то же время и учебной тетрадью, в которой он списывал, учась самоучкой, названия вывесок, после того как мог уже списать фамилии спичечного и бумажного фабрикантов, изделиями которых торговал, – и не без некоторого напряжения и больших гримас вывел каракулями, смутно напоминавшими печатные буквы: «Гаспажа Скварцова, Сергифская, Э 15». 7
Ларек тщательно был накрыт клеенкой. Оставалось вскинуть его на плечи и идти на Пески, на постылую квартиру «дяденьки», предварительно умненько распорядившись с двугривенным, как над самым его ухом раздался чей–то сиплый и приятный басок: – Здравствуй, Антошка! Антошка радостно и весело улыбнулся, увидев перед собой довольно странную фигуру пожилого человека с испитым и изможденным лицом, сохранявшим, несмотря на резкие морщины и припухлость век, еще остатки выдающейся красоты, – с большой и сильно заседевшей черной бородой, тщательно расчесанной, и с глубоко сидящими в темных впадинах черными глазами, глядевшими с выражением угрюмой, спокойной и вместе с тем какой– то презрительной грусти, какое бывает у опустившихся, когда–то знавших лучшие времена людей. В этих глазах светилось теперь что–то бесконечно ласковое. Одет этот господин был в невозможно ветхое и совсем лоснившееся пальто, но, видимо, с претензией на аккуратность и некоторое щегольство: пуговицы были целы, и нигде не видно было дыр, хотя заплаток было довольно. Панталоны были в таком же роде. Серое кашне скрывало ночную сорочку, рукава которой, видневшиеся на худых волосатых руках, были не особенно грязны. На маленьких ногах были стоптанные резиновые калоши, а на руках – изящной формы, с длинными пальцами – лайковые заношенные и заштопанные перчатки. Совсем порыжелый цилиндр был одет чуть–чуть набекрень, а из–под него выбивались седоватые кудри. Несмотря на этот почти нищенский костюм, в осанке и манерах этого господина сразу чувствовался барин. – Здравствуйте, граф… Под кличкой «граф» этот господин был известен в числе многих обитателей трущоб и Антошке, который познакомился с ним год тому назад, нищенствуя у вокзалов; он несколько раз исполнял поручения «графа» по доставлению писем в разные богатые квартиры и пользовался его благосклонностью. «Граф» был единственным в мире человеком, который всегда дружески и участливо относился к Антошке, платил ему за комиссии, если Антошка приносил благоприятные ответы, даривал леденцы и, случалось, зазывал к себе в «лавру» 1, где жил в угле, угощал ча 1 …зазывал к себе в «лавру»… – Речь идет о так называемой Вязем 8
ем и вел с ним беседы довольно своеобразного философского характера. – Ты это что?.. С ларьком нынче?.. Давно?.. – С лета, граф… – Лучше, чем прежняя работа, а? – Лучше… И фараонов не так опасаешься… Показал жестянку, и шабаш! – А как дела! Хорошо торгуешь? – Плохо, граф… Летом еще ничего, а теперь… Главное, погода! Вот спасибо одной барыне… Добрая… Целый двугривенный подарила… – Ишь какая добрая! – иронически протянул «граф». – И бумаги не взяла… И велела прийти к себе за платьем… А я двугривенный «дяденьке» не отдам… Как, по–вашему, граф? Отдавать? – Никоим образом. Он твой! – категорически заявил «граф» и прибавил: – А ты, братец, скажи своему подлецу «дяденьке», чтобы дал тебе обмундировку потеплей, а то в чем, скотина, выпускает! Скажи ему, что генерал Езопов – запомни фамилию! – тебя остановил и расспрашивал, какой такой подлец хозяин, что посылает мальчика в таком виде… Понял? – Понял… скажу… А если спросит: какой из себя генерал? – Скажи: сердитый такой, с большими глазами… Усищи длинные–предлинные! – улыбаясь, объяснял «граф». – Беспременно скажу, – радостно промолвил Антошка. – Что твой дяденька–мерзавец… По–прежнему тебя бьет? – участливо спрашивал «граф». – Теперь полегче… Маленьких шибко бьет. Ремнем больше, черт! А, главное, она – настоящая ведьма! – Уйти тебе от них надо, вот что… – Никак нельзя… Он говорит, что я ему проданный по бумаге… И, кроме того, племянник… Везде, говорит, тебя разыщу… – Глупый! Нонче людей не продают… И какой ты ему племянник? Он все врет… Однако иди, иди, Антошка… Замерзнешь… Ишь погода! – проговорил «граф», сам пожимаясь от холода. – Да завтра же зайди ко мне, слышишь?.. ской лавре, подворье, где ютилась петербургская беднота. 9
– А где вы теперь живете? Я в «лавре» был… Там вас не оказалось. – В больнице три месяца лежал и, видишь, отлежался! Теперь я не в «лавре» живу, а у Бердова моста, дом сто четыре, во втором дворе, у прачки… Запомни адрес. Да спрашивай не графа… – Не графа? – удивился Антошка. – То–то не графа! – усмехнулся «граф», – а Опольева, Александра Ивановича Опольева. Не забудешь? – Не забуду… А то записать разве? – Уж и писать выучился? Ай да умница!.. Только векселей не пиши! – вставил «граф» с грустной улыбкой… – Я тебе когда– нибудь объясню, что такое вексель… Постой… у тебя руки как у гуся… Давай карандаш… Он записал адрес и фамилию и, отдавая листок мальчику, сказал: – Смотри же, завтра приходи… Я тебя угощу и побеседуем, как тебе от твоего разбойника уйти… Только ему ни слова… До свидания, Антошка! С этими словами «граф» как–то важно приподнял голову, слегка выпятил грудь и скоро скрылся в полутьме сумерек, а Антошка, вскинув на плечи ларек, бодро зашагал на Пески, весьма довольный и встречей с «графом» и двугривенным, столь неожиданно попавшим в его карман и позволившим ему побаловать себя роскошным обедом. Зайдя в закусочную, он спросил себе порцию селянки, запил ее двумя стаканами горячего чая и затем забежал в мелочную лавочку и на пятачок спросил леденцов. Засунув себе в рот сразу штуки четыре, Антошка остальные бережно завернул в бумагу и, запрятав их за голенище, вышел из лавки. После такого лукулловского пиршества 1 Антошка почувствовал себя и счастливее, и бодрее, и совсем не думал о жидких, пустых щах у «дяденьки». Эти щи и вообще–то не прельщали его – до того они были водянисты и мало насыщали, а теперь, вспомнив о них, он даже сделал гримасу. 1 Лукулловское пиршество. – Выражение происходит от имени римского политического деятеля и полководца Лукулла (ок. 117–56 до н.э.); устраиваемые им пиры и празднества отличались чрезмерной роскошью. 10