Гринвальд, Я., Яков "Человек с портфелем" [Текст] / Яков Гринвальд, Я. // Поволжская правда. - 1928. - 27 нояб. (№ 142 (275)). - С. 4.

«ЧЕЛОВЕК С ПОРТФЕЛЕМ»

РАБОЧИЙ ТЕАТР ИМ. КАРЛА МАРКСА

«Человек с портфелем» - новая пьеса молодого советского драматурга А. Файко - безусловно вызовет у нашего зрителя, как это было в свое время и в Москве, ряд серьезных возражений. Эти возражения совершенно уместны в тех условиях, той неопределенности, той расплывчатости, с которой ставит и разрешает автор основную тему своей пьесы.

В самом деле, какой вопрос, какую проблему хочет выдвинуть Файко перед зрителем? Проблему - «Интеллигенция и Октябрь». Вопрос о том, как трудно интеллигенции понять революцию, слиться с ней, увязать свое индивидуальное творчество с работой коллектива, как трудно этой интеллигенции войти в строительство социализма не безразличными спецами, не во имя спецставки, а подлинными борцами, кровно заинтересованными в успехах революции.

Но что делает Файко, разрабатывая эту большую, важную и актуальную тему? О берет не честного, искренне желающего слиться с революцией интеллигента, переживающего сложнейшую драму душевных противоречий потому, что ему, как выходцу из чужой среды, трудно вырвать корни своего прошлого, а негодяя, шкурника и карьериста. В результате снижается тема, вопрос теряет остроту.

Большая, волнующая проблема низводится к незначительному, давно решенному спору о той группе интеллигенции, которая, не переживая никакой борьбы со своим прошлым, рассматривает революцию, как возможность вырвать лучший кусок жизни, получить «портфель», обеспечивающий положение и заработок.

Однако и здесь Файко совершает ошибку: он делает своего героя - профессора Гранатова не мелкотравчатым карьеристом, представителем той шкурнической интеллигенции, которая, хотя и не принимается во внимание в большом теоретическом споре об интеллигенции и Октябре, но которая все-таки существует, а мелодраматическим злодеем, теряющим, благодаря своим исключительным поступкам, всякое право на широкое обобщение.

Что такое Гранатов и вся его «история», как не частный исключительный случай. Гранатов - это убийца, который сбрасывает своего товарища с поезда. Это - жестокий, не знающий жалости человек, который выгоняет на улицу своего сына и доводит свою жену до самоубийства. Это - ловкий притворщик, пытающийся словами любви соблазнить хорошую девушку. Это - провокатор, стряпающий донос на старого профессора - своего учителя и лучшего друга и хладнокровно наблюдающий за его смертью от разрыва сердца.

Что же в нем типичного? Ничего! И не только, конечно, для той части интеллигенции, которая честно стремится к революции и не может окончательно прийти к ней, благодаря тому, что ее ноги увязли в болоте прошлого, но даже и для той группы интеллигентов-шкурников, которые питают «шахтинские дела» всяких масштабов.

Гранатов — просто старый мелодраматический, театральный злодей. В этом недостаток пьесы, в этом путаница, сбивающая и зрителя и театр, который вслед за автором, вынужден бродить около темы, впадая в уголовно-приключенческую мелодраму.

Увы, в этой мелодраме запутана не только тема. В ней все неясно и противоречиво. Возьмите другого героя пьеса — профессора Андросова. Поначалу, это будто честный, сознательный, советский беспартийный спец. Его ценит и любит советская общественность, облекает доверием, но вдруг, по воле автора, этот честный профессор пишет какое-то, компрометирующее его черносотенное сочинение, неожиданно забываясь, грозит «его превосходительством министром», становится чужим, не нашим человеком. Делается это автором для того, чтобы оправдать поступок Гранатова, якобы выступившего против назначения «чужого» Андросова руководителем советского института, чтобы навязать зрителю мысль о том, что Андросов, владея научным методом в своей специальности, одновременно является жалким обывателем в общественно-политической жизни. Но, во-первых, это противоречит желанию самого же Файко создать из Гранатова «высокопробного пирата современности, не останавливающегося ни перед какими, даже крайними, мерами», и, во-вторых, это просто не вяжется со всеми другими поступками Андросова.

Получается неразбериха, в которой не возможно понять, что к чему, но из которой в тоже время ясно, что автор пьесы, пытаясь разрешить большую проблему, в погоне за театральностью и занятностью, смазал ее нетипичностью своих героев, нагромождением неправдоподобных случаев, чрезмерным сгущением красок, искусственным подбором сценических положений.

В результате «Человек с портфелем» мало того, что снижает интересную тему, выглядит просто пасквилем, клеветой на интеллигенцию. Если наш зритель и будет смотреть эту новинку с интересом и захватывающим вниманием, так только потому, что она действительно очень сценична, театрально эффектна, и, не в пример другим пьесам, высоко литературно-грамотна, а также потому, что в нашем театре она нашла отличное сценическое и актерское воплощение.

Поставлена пьеса режиссером Нелли-Влад хорошо, с максимальным учетом всех возможностей и особенностей нашей сцены. Удачной оказалась его попытка вкрапить в действие специально заснятую короткометражную кинофильму. Художник Плачек дал удобную, выразительную и красочную сценическую установку. Особенно хороша та часть его работы, где ему пришлось показать зрителю купе спального вагона, вагон-ресторан и вагонную площадку. Здесь Плачек проявил себя настоящим мастером своего дела, художником большого вкуса и изобретательности.

Что касается исполнителей, то первое место среди них принадлежит Слонову, Карганову, Горелову и Парамоновой. Слонов, в роли Гранатова, взволнованной темпераментной передачей внутренней борьбы своего героя сделал все, чтобы превратить мелодраматического злодея в живого человека. Карганов , в роли Андросова, нарисовал великолепный реалистический образ старого профессора. Горелов воплощал Редуткина, снова проявил себя актером большого художественного такта и умения, не пользуясь нажимом и штампом впечатлить зрителя. Парамонова уверенно и ярко провела роль Зины. А все они вместе подняли пьесу до степени захватывающего театрального представления.

Из других исполнителей центральных ролей следует отметить Медведеву (старуха Гранатова) и Потоцкого (Лукомский), хотя последнему следует пожелать больше сдержанности в жестах и изменения грима, придающего его герою черты коммивояжера.

Менее благополучно обстояло дело с другой центральной ролью пьесы - ролью Гоги. Исполнению Семеновой не хватило четкости, умение акцентом подчеркнуть французское «происхождение» мальчика, не хватило силы оттенить зрителю его особенности: нервность, сильный, но добрый характер, испорченный эмигрантской бело-подкладочной средой.

Не останавливаясь, из-за недостатка места, на остальных участках спектакля, в заключение несколько слов о другом исполнителе роли Гранатова - Орбелиани, играющим в очередь со Слоновым. Гранатов у Орбелиани - высокопробный авантюрист, шкурник и карьерист. В то время, когда Слонов пытается превратить своего героя в положительную фигуру, оправдывая в глазах зрителей каждое его преступление сложной душевной борьбой, сомнениями и колебаниями, Орбелиани, наоборот, не устает разоблачать карьеризм и притворство Гранатова во всех случаях жизни.

Что же правильнее? В условиях той неопределенности, в которой автор нарисовал фигуру Гранатова, на этот вопрос, по-видимому, нельзя дать точного ответа.

И та и другая трактовка имеют одинаковое право на существование. Хотя, конечно, изображать Гранатова просто авантюристом - это значит окончательно снижать тему. Но ведь на этот путь, как мы говорили выше, стал сам Файко. А раз это так, то вряд ли можно обвинять Орбелиани в том, что он, подобно Слонову, не пожелал браться за явно невыгодное дело - превращать авантюриста в честного героя. Это обвинение тем более отпадает, что в своем плане Орбелиани дает нам убедительную сценическую фигуру.

Яков Гринвальд