Чуковский К.И.
Жизнь и творчество Василия Слепцова // Чуковский К.И. Люди и книги. 2-е изд.,
доп. М., 1960. С. 193-194.
<…>
Впрочем, вскоре ему пришлось уйти из журнала, потому что он тяжело заболел и уехал на Кавказ лечиться. Болезнь то отпускала его, то возобновлялась опять, он не находил себе места, побывал и в Таганроге, и в Тифлисе, и в Саратове, и в Киеве, и в Москве, беспрестанно меняя врачей и лекарства.
Самые
разнообразные литературные планы не покидали его и во время болезни. То
задумает писать большую пьесу в духе Островского, то примется работать над
романом «Остров Утопия» — «нечто вроде «Дон-Кихота». «В наблюдениях, в
интереснейшем материале не было недостатка, — свидетельствует его современница,
— планы комедий, рассказов и романов рождались один блестящее и прекраснее
другого»[1].
Но
у него уже не было сил осуществить эти планы. Многие наброски Слепцова,
относящиеся к этому периоду, очевидно, утеряны. Лишь в самое последнее время
удалось обнаружить ряд незаконченных рукописей, свидетельствующих, что и в
семидесятых годах Слепцов, несмотря на болезнь, не прекращал интенсивной
творческой работы. Среди его рукописей наиболее заметное место занимает
беспощадно резкая статья об антинародной политике самодержавия на Кавказе. Для
этой статьи Слепцов, по его собственным словам, тщательно и долго работал.
В
1875 году он стал сотрудничать в московской «Ремесленной газете», где
попыталась сплотиться группа писателей-демократов: Николай Успенский, Минаев,
Левитов, Златовратский, Засодимский, Нефедов, Трефолев, — но вскоре ему стало
хуже, и он потерял всякую возможность работать.
«У
меня ничего нет, — говорил он в то время Танееву, — потому что я не пишу. А не
пишу я потому, что у меня ничего нет»[2].
За
ним самозабвенно ухаживала Лидия Филипповна Ломовская, дочь директора
Петровско-Разумовской академии, молодая писательница, которой он внушил такое
глубокое чувство, что она порвала с семьей и вся отдалась заботам о нем. Никто
не знал, в чем его болезнь, мнения врачей разошлись, предполагали рак. Все его
денежные средства поглотило лечение, он жил в бедности на пособия Литературного
фонда и, переехав к матери в Сердобск, скончался 23 марта 1878 года. За
несколько часов до смерти, он, по словам его близких, много говорил о Добролюбове[3].
Смерть его прошла незамеченной, и так как у его
близких не хватило денег, чтобы выкупить из ломбарда принадлежавшие ему вещи, —
в том числе сундук с его рукописями, его литературное наследство почти все
погибло.